Даниэль Штайн. Переводчик

Я уже, наверное, многим говорила, что в декабре читала книгу Л. Улицкой «Даниэль Штайн. Переводчик»

Книга мне очень понравилась. Это не обычное повествование, а разрозненные письма или разговоры людей разных лет, объединенные одной темой.

Казалось бы, что может объединять всех этих людей? Католического священника, старую революционерку, доживающую свой век в доме престарелых; с виду благополучную американку; немку, ради искупления вины своего народа работающую в христианской общине в Израиле; интеллигентную пожилую женщину, проводящую почти все свое время среди книг; католическую монахиню, перешедшую в православие; израильского араба, израильского фанатика и многих других?

Разгадка в прошлом - еврейское гетто в Польше, почти все жители которого были уничтожены немцами во время второй мировой. Но главным героем все-таки является Даниэль Штайн - еврейский юноша, которому пришлось поработать переводчиком как на немцев, так и на советскую власть, и который после войны ушел в католический монастырь, что для евреев вообще нонсенс. В последствие, уже став священником, Даниэль переселяется в Израиль, где всю оставшуюся жизнь так и играет полученную однажды роль переводчика, только теперь он помогает договориться людям совершенно разных вероисповеданий и политических взглядов.

На мой взгляд, временами книгу читать нелегко, нелегко осмыслить все, что написано, но я считаю, читать определенно стоит.

Здесь кое-что из того, что я себе из этой книги выписала.

Знание, добытое без личного усилия, без личного напряжения, - знание мертвое. Только пропущенное через собственную голову становится твоим достоянием

Если истина может вызвать скандал, лучше допустить скандал, чем отрицать истину. Так говорил отец Церкви Григорий Великий.

Когда общаешься с умным и положительным человеком, как будто от него идет такое излучение, что и сам приобретаешь эти качества. И наоборот.

Оставь себя в покое. Что считаешь возможным и нужным делать – делай. А что не получается – не делай. Разреши себе это.

Брать ответственность на себя важнее, чем исполнять приказ.

Притча: некому ребе Зусе нужно было вернуть долг к утру, а денег не было. Ученики заволновались, откуда добыть денег, а ребе был спокоен. Он взял лист бумаги и написал двадцать пять способов, которыми могут прийти деньги. И на отдельной записке еще двадцать шестой. Наутро деньги откуда-то пришли. Тогда ученики прочитали весь список из двадцати пяти возможных способов, но в нем не оказалось того случая, благодаря которому пришли деньги. Тогда реб Зуся открыл отдельную бумажку – там было написано: Бог не нуждается в советах реба Зуси.

В иудаизме нет ограничения мысли, но есть ограничения в поведении.
Само понятие ереси если и не отсутствует полностью, то очень размыто и неопределенно. «Еврейская энциклопедия» говорит на этот счет: «определение ереси в иудаизме затруднено отсутствием в нем официально сформулированных догматов и центральной инстанции, обладающей признанным авторитетом в религиозных вопросах»

Еще, оказывается, в иудаизме имеется запрет на изображения. Поэтому «проблема сходства не занимала еврейских художников, сходство само по себе не было самоцелью. Более того, в человеческой фигуре было принято что-то слегка изменить, передать ее с какими-то нарушениями, искажениями, так, чтобы она оказывалась как будто и не вполне человеком»

Я убежден, что каждый новый язык расширяет сознание человека и его мир. Это как будто еще один глаз и еще одно ухо. И новая профессия тоже расширяет человека.

Христа можно встретить везде: и в Православии, и в литургии, и на берегу реки, и в больнице, м в коровнике... Но ближе всего искать в своей душе.

Когда человек делает один шаг навстречу Богу, Бог делает сразу два.
Необходимо только одно небольшое движение – признать, что без Бога человек ничего не может.

«Я как раз очень боюсь духовной жизни. Эта самая духовная жизнь, по моему наблюдению, гораздо чаще увлекает человека сама по себе. Как упражнение. Сколько я встречал небольших людей с очень большой духовной жизнью, и почти всегда оказывалось, что духовная жизнь сводится к копанию в самом себе на весьма небольшой глубине» - это ответ Даниэля на слова «духовная жизнь – это и есть поиск господа в глубине своей души»