Ничего не предвещало,
и, в принципе, все было как обычно, пока...
Но все по-порядку. После моего не по собственной воле недельного
воздержания от компьютера вообще и от интернета в частности, накануне вчером я
позволила себе проверить почту (79 разных непонятных писем в общей папке и даже
не помню, сколько в папках рассылок ). Каким-то образом я забрела в «вконтакт» и еще там посидела, поржала над цитатами
рунета и тому подобным. Утешала себя мыслью, что настроение себе поднять не
грешно в любое время суток, и вообще смех продлевает жизнь. В итоге спать отправилась в половину второго
ночи, Эдик был в ночную, поэтому о времени мне никто напомнить не мог, даже
если бы и захотел.
Потом часа через два
забрала плачущую Вику из детской к себе под одеяло, удивительным образом уснули достаточно быстро. Около шести часов
дите проснулось и стало ворочаться по кровати и всячески мешать досматривать
сладкие утренние сны. Пришел с ночной Эдик и лег спать. Совместными усилиями удалось
уговорить Вику подремать еще хотя бы часочек. Уговоры длились практически до
семи утра, и, когда ребенок, наконец-то мирно засопел, прозвенел будильник.
Черт! Еще бы четверть часа подремать! И подремала – до восьми пятнадцати.
Подскочила и стала метаться, как в попу раненый олень, потому что по
понедельником у нас встреча с другими
мамашками и детишками. До встречи оставалось чуть больше часа. Бегом на кухню –
кастрюлька на плиту, молоко из холодильника, крупа, ложка, соль. сахар, включить
чайник ... на второй минуте метаний на кухню притопали босые ножки заспанного
дитя, которое сразе же запросило еды.
Каака – неть, баака – дя! И не просто баака а с маа! Т.е. предпочтения
были отданы булочке с маслом, а не каше.
Но кашу все равно доварить, потому как нужно взять с собой на второй
завтрак. После завтрака бегом к горшкам,
умывальникам. Бегом собрать в сумку все
самое необходимое: вода, каша, сухари на погрызть, сменные трусы-штаны и одноразовую
пеленку в машину, не забыть горшок, что еще? Пробегая мимо зеркала – не забыть
бы причесаться. Вика в это время
подкладывала в распухающую сумку свои игрушки.
Так, уже девять десять. Обычно мы уже в это время едем в машине к месту
назначения. Бегом ныряю в джинсы и футболку, одеваю Вику. Забегая в очередной раз в детскую, ногой
наступаю во что-то мокрое. Первая
мысль: ёлки! Неужели Вика умудрилась уже
обмочиться! Вторая мысль: что за черт!!! Оказывается, кошку вырвало. Срочно
убираю. При этом Вика бодро убегает в сторону туалета и, вернувшись оттуда с
двухметровой лентой туалетной бумаги, начинает протирать пол вокруг того места,
где была «ловушка», подмочившая мой носок .
Наконец-то в половину десятого покидаем
квартиру. А встречи у нас как раз в половину дестого, т.е. мы уже как бы
опаздываем, но это ерунда – все свои, мы не придаем этому особого
значения. Ставшая круглой сумка норовит
соскользнуть с плеча, пакет с горшком пытается долбануть меня по ноге, Вика
зачем-то тащит с собой пустой пакетик. В последний момент перед выходом
удалось убедить ее не брать рюкзачок с
мелками и две книжки. Возле машины Вика начинает бегать кругами и отказывается
садиться. Через пару минут все-таки залазит в сидение. Пристегиваемся.
Отъезжаем от дома... И вот тут
начинаются ЗНАКИ! Но в тот момент я во все этом знаков еще не вижу.
Сначала, когда я выезжаю от дома на улицу, именно в самый
"удачный" для этого момент по встречке
прикатывает машина с гордым названием ATOS, а по виду так просто какое-то недоразумение, и встает так, что мне приходится со всей дури
крутить руль, чтобы не задеть ее. Спасибо мужику в машине, что он хотя бы решил
не выходить в этот момент из авто, а то дверь он уже было открыл, но потом , видимо,
увидел бледную взлохмаченную тетку за рулем и передумал выходить. Проехали. Едем дальше. Метров 15. Выезд на главную дорогу закрывает очередное
недоразумение в виде машины, чистящей дорогу. Она как заправская «корова на
льду» выписывает пируэт передо мной, и крутя щеточками, отъезжает в сторону,
открывая мне путь. Едем дальше. Все как обычно. Светофор. Поворот. Еще один
светофор и выезд на мост. Опа... а чего всего одна полоса? Начался ремонт. Хорошо. Пытаяся не вихлять машиной, еду между полосами
желто-красных столбиков. Обычно я еду
еще до одного светофора, потом поворачиваю направо, проезжаю еще немного и
опять на светофоре направо прибываю к парковке.
Но в этот раз я решаю срезать, потому как машин много, а полоса одна, и тащиться
черепашьим шагом пока не доползем до светофора не хочется. И сразу
после моста я сворачиваю в улочку направо.
Там зона 30 и везде «право перед лево», поэтому ездят по ней обычно
только на ней же и проживающие. Пропускаю одну машину, потом пропускают меня,
потом я поворачиваю налево, чтобы подъехать к парковке и вижу, что эта маленькая
улочка тоже в стадии ремонта – слева стоят пресловутые желто-красные столбики,
какие-то мини-экскаваторы, гуляют
рабочие. Параллельно мне идет какой-то дедок. Ну я его, конечно, немного обогнала,
ведь все-таки на четырех колесах. Подъехала ко въезду на парковку (направо).
Въезд достаточно узкий и бетонные плиты,
ограничивающие этот въезд, давно все испещрены лаковыми ометинами разных машин.
Я без
какой-лиибо мысли заворачиваю в это место, не побоюсь этого слова, "между Сциллой и Харибдой", понимаю, что я как-то немного
кривовато въезжаю, но эта мысль все еще одинока, и не находит никакого отклика в пустоте
между ушами. Потом я замечаю краем глаза,
как правое зеркало «само собой» захлопывается, вроде как давлю на тормоз, или
думаю, что давлю, и слышу скрежет и скрип вминающегося металла или из чего там
сделана моя машина. Мыслей в голове все еще нет. Но хотя бы уже нажала на
тормоз, и машина стоит в таком вот нелепом положении, прижавшись к бетонной
фиговине. Чтобы как-то освободить машину, мне приходится выезжать задним ходом –
скрежет мнущихся дверей, естественно, повторяется. Мне кажется, что я вижу удивленное лицо того
самого проходящего мимо дедка.
Как будто так и надо заезжаю-таки в паркову, еду
в последний ряд и паркую машину. Выхожу,
высаживаю Вику, беру сумки и стараюсь не смотреть на огромные белые полосы на
обеих правых дверях моей такой красивой черной машины. Типа я Скарлетт О‘Хара и
подумаю об этом завтра. Видимо, по этой же причине, я подхватываю
одиннадцатикилограммовую Вику на руки, хотя обычно она как минимум половину пути идет
пешком, примайориваю шарообразную сумку на плечо, беру пакет с горшком и одновременно
набираю телефон брата, чтобы по-бабски сказать: «Ваадь, я только что закосячила
свою машину». Но брат в этот момент не берет трубку. Вторая попытка – не берет.
Тогда я набираю номер подруги Наташи, но на ее номер почему-то вообще не идут
гудки. Ладно, значит так надо. Все окей. Дышим глубже. Черт! Лучше бы мы пошли пешком,
с коляской! Подхожу к дому, где мы
встречаемся: ну почему я забыла, что сейчас каникулы и в этих улочках сейчас
полно места? Какого меня понесло опять на эту идиотскую парковку??? Звоним дверь... Поднимаемся на третий этаж, заходим в
квартиру, я опускаю Вику на пол и
понимаю, что у меня уже дрожат от напряжения руки: ну с чего я взяла, что я еще
и тяжелоатлет??? Я сообщаю мамашкам, что
только что закосчила машину. Они наперебой мне сочувствуют и вспоминают свои
косячные истории. Становится легче, хотя бы слезы отсупили куда-то вовнутрь.
Тяжело становится
в тот момент, когда мы с Викой снова подходим к машине, причем с правой
стороны, и я понимаю, что на дверях не только зарапины, но и вмятины. Но это ж я!!! И даже был бы повод погордиться
собой, если бы не было так грустно. Я не просто там отделываюсь одной царапинкой на 100 евро, а уж
если я бью машины, то сразу на тысячи! По-крупному играю, можно сказать.
Усилием воли подавляю подступившие слезы и мы едем домой. По дороге домой ловлю
себя на мысли, что боюсь ехать. Но надо.
Дома Эдик еще
спит. Я втайне радуюсь, что не надо ему
рассказывать сейчас. Может быть подготовлюсь морально. Приходит свекровь я уезжаю на работу. На
работе завал, но мысли о машине и о собственном лузерстве вытесняют мысли о
работе. Благо, на работе так удачно
поставила машину, что из окон правый покореженный бок было не видно из-за
кустов, а уходящие раньше меня могли видеть только нормальную левую сторону. И
столько мыслей в голове, столько мыслей! О том, что все началось с того,
как наступила в «нечто» и эти все
препятствия у мея на пути. И что обленилась совсем и не хожу на такие недалекие
расстояния с Викой пешком (всего-то минут 20-25 в одну сторону), а на машине-то
быстрее и тащить на себе не надо.
Дома вечером мне
предстоит лить слезы. За день их у меня скопилось достаточно. Судя по первой реакции Эдик подумал, что я
преувеличиваю масштабы трагедии и царапина не слишком большая. Ну т.е. он, как
и ожидалось, высказался на тему: «я же тебя предупреждал, я же тебе говорил
заезжать туда аккуратно, сама виновата, сама будешь все вопросы с ремонтом и
страховкой решать , или будешь ездить с таким боком. Пусть тебе будет стремно, и
т.д. и т.п.» Потом он пошел выносить мусор, но как я подозреваю это был всего
лишь предлог, чтобы пойти посмотреть на машину. Вернулся со словами: «Ну ты
конь! Ты чего перла как бульдозер? Ты что не слышала, что корябается бок??? Хотя от тебя можно ожидать...» - Это намек на
то, что вчера я три раза подряд не слышала звук пишащего таймера на духовке, пока
Эдик не прибегал со словами: «у тебя там пищит, ты что не слышишь?» А я реально
не слыашала. Т.е. слышала, но не воспринимала этот писк, как что-то важное. Смешно и грустно еще и то,
что сегодняшний случай стал как бы апофеозом того сотояния в котором я пребываю
в последнее время. У меня даже готовить не получается – все получается
невкусно. Или подгорит, или перетушится, или засохнет в духовке, или просто
невкусно. Даже мой всеядный ребенок отказался есть мои тефтельки...
Уходя на работу
Эдик кинул мне: «да ладно, не парься! Надеюсь, ты из этого хоть какой-то урок
извлечешь?» Ага. Извлеку. То, что спать
надо больше, концентрироваться лучше,
ездить аккуратнее и то, что никто не пожалеет, если что. Ведь я и сама знаю, что все получилось стремно.
Но слава Богу, что с Викой все в порядке. Пострадало всего лишь мое самолюбие,
немного кошелек и железка... А я, между
прочим, все равно напугалась, хоть и поняла это уже спустя какое-то время, и
ездить мне теперь страшно, и хотелось
мне, чтобы меня обняли и пожалели и сказали, что все будет хорошо. А мне сказали
только то, что я и сама знаю, что я – «конь». Хотя неправда – меня жалели. Вика
меня обняла и поцеловала, когда я плакала... Так приятно было.
Думаю, что затра
я буду вспоминать об этом случае уже только со смехом. Не, ну смешно ли на
ровном месте так закосячить машину? Да
еще и туда-сюда пробороздить по одному и тому же месту...



