У меня в детстве была очень ... как сказать-то политкорректно? - очень-очень-очень крупная приятельница. Болезненно полная девочка, которую все жалели. Ну, родители ее пытались лечить, не кормить и т.д. Не помогало. Какое-то нарушение обмена веществ или что там. Мы ее, конечно, никогда не дразнили. Ни разу я не слышала, чтобы кто-то про нее сказал жирная, или толстуха. Это вообще никем из нас, детей, не обсуждалось. Она была добрая, веселая, с огромным глазами и красивыми густыми волосами ниже пояса.
Как-то гости собрались на ее день рождения: куча детей, гирлянды шариков, вереницы тортов... Весело, короче. И среди гостей была балетная девочка, с которой мы все были не знакомы. У нее была такая же мама — прямоспинная, злая, с затянутой змеиной головкой. И вот, когда наша толстенькая приятельница спускалась по ступеням крылечка рядом с балетной, ее мама шепнула маме толстушки так, будто делилась сокровенной бедой
"Моя-то как разъелась. Я ее теперь во всем ограничиваю!"
Как-то гости собрались на ее день рождения: куча детей, гирлянды шариков, вереницы тортов... Весело, короче. И среди гостей была балетная девочка, с которой мы все были не знакомы. У нее была такая же мама — прямоспинная, злая, с затянутой змеиной головкой. И вот, когда наша толстенькая приятельница спускалась по ступеням крылечка рядом с балетной, ее мама шепнула маме толстушки так, будто делилась сокровенной бедой
"Моя-то как разъелась. Я ее теперь во всем ограничиваю!"
Комментариев нет:
Отправить комментарий
Ihre Meinung ist gefragt