Понедельник, шестнадцатое... или ЗНАКИ... или моя персональная пятница, тринадцатое.

Ничего не предвещало, и, в принципе, все было как обычно, пока... 

Но все по-порядку.  После моего не по собственной воле недельного воздержания от компьютера вообще и от интернета в частности, накануне вчером я позволила себе проверить почту (79 разных непонятных писем в общей папке и даже не помню, сколько в папках рассылок ).  Каким-то образом я забрела в «вконтакт» и еще там посидела, поржала над цитатами рунета и тому подобным. Утешала себя мыслью, что настроение себе поднять не грешно в любое время суток, и вообще смех продлевает жизнь.  В итоге спать отправилась в половину второго ночи, Эдик был в ночную, поэтому о времени мне никто напомнить не мог, даже если бы и захотел.   

Потом часа через два забрала плачущую Вику из детской к себе под одеяло, удивительным образом  уснули достаточно быстро. Около шести часов дите проснулось и стало ворочаться по кровати и всячески мешать досматривать сладкие утренние сны. Пришел с ночной Эдик и лег спать. Совместными усилиями удалось уговорить Вику подремать еще хотя бы часочек. Уговоры длились практически до семи утра, и, когда ребенок, наконец-то мирно засопел, прозвенел будильник. Черт! Еще бы четверть часа подремать! И подремала – до восьми пятнадцати.

Подскочила и стала метаться, как в попу раненый олень, потому что по понедельником у нас  встреча с другими мамашками и детишками. До встречи оставалось чуть больше часа. Бегом на кухню – кастрюлька на плиту, молоко из холодильника, крупа, ложка, соль. сахар, включить чайник ... на второй минуте метаний на кухню притопали босые ножки заспанного дитя, которое сразе же запросило еды.  Каака – неть, баака – дя! И не просто баака а с маа! Т.е. предпочтения были отданы  булочке с маслом, а не каше. Но кашу все равно доварить, потому как нужно взять с собой на второй завтрак.  После завтрака бегом к горшкам, умывальникам.  Бегом собрать в сумку все самое необходимое: вода, каша, сухари на погрызть,  сменные трусы-штаны и одноразовую пеленку в машину, не забыть горшок, что еще? Пробегая мимо зеркала – не забыть бы причесаться.  Вика в это время подкладывала в распухающую сумку свои игрушки.   

Так, уже девять десять. Обычно мы уже в это время едем в машине к месту назначения. Бегом ныряю в джинсы и футболку, одеваю Вику.  Забегая в очередной раз в детскую, ногой наступаю во что-то мокрое.  Первая мысль:  ёлки! Неужели Вика умудрилась уже обмочиться! Вторая мысль: что за черт!!! Оказывается, кошку вырвало. Срочно убираю. При этом Вика бодро убегает в сторону туалета и, вернувшись оттуда с двухметровой лентой туалетной бумаги, начинает протирать пол вокруг того места, где была «ловушка», подмочившая мой носок . 

Наконец-то в половину десятого покидаем квартиру. А встречи у нас как раз в половину дестого, т.е. мы уже как бы опаздываем, но это ерунда – все свои, мы не придаем этому особого значения.  Ставшая круглой сумка норовит соскользнуть с плеча, пакет с горшком пытается долбануть меня по ноге, Вика зачем-то тащит с собой пустой пакетик. В последний момент перед выходом удалось  убедить ее не брать рюкзачок с мелками и две книжки. Возле машины Вика начинает бегать кругами и отказывается садиться. Через пару минут все-таки залазит в сидение. Пристегиваемся. Отъезжаем от дома...  И вот тут начинаются ЗНАКИ! Но в тот момент я во все этом знаков еще не вижу.

Сначала,  когда я выезжаю от дома на улицу, именно в самый "удачный" для этого  момент по встречке прикатывает машина с гордым названием ATOS, а по виду так просто какое-то недоразумение,  и встает так, что мне приходится со всей дури крутить руль, чтобы не задеть ее.  Спасибо мужику в машине, что он хотя бы решил не выходить в этот момент из авто, а то дверь он уже было открыл, но потом , видимо, увидел бледную взлохмаченную тетку за рулем и передумал выходить.  Проехали.  Едем дальше.  Метров 15.  Выезд на главную дорогу закрывает очередное недоразумение в виде машины, чистящей дорогу. Она как заправская «корова на льду» выписывает пируэт передо мной, и крутя щеточками, отъезжает в сторону, открывая мне путь.  Едем дальше.  Все как обычно. Светофор. Поворот. Еще один светофор и выезд на мост. Опа... а чего всего одна полоса? Начался ремонт.  Хорошо.  Пытаяся не вихлять машиной, еду между полосами желто-красных столбиков.  Обычно я еду еще до одного светофора, потом поворачиваю направо, проезжаю еще немного и опять на светофоре направо прибываю к парковке.  Но в этот раз я решаю срезать, потому как машин много, а полоса одна, и тащиться черепашьим шагом пока не доползем до светофора не хочется.  И  сразу после моста я сворачиваю в улочку направо.  Там зона 30 и везде «право перед лево», поэтому ездят по ней обычно только на ней же и проживающие. Пропускаю одну машину, потом пропускают меня, потом я поворачиваю налево, чтобы подъехать к парковке и вижу, что эта маленькая улочка тоже в стадии ремонта – слева стоят пресловутые желто-красные столбики, какие-то мини-экскаваторы,  гуляют рабочие. Параллельно мне идет какой-то дедок. Ну я его, конечно, немного обогнала, ведь все-таки на четырех колесах. Подъехала ко въезду на парковку (направо). Въезд  достаточно узкий и бетонные плиты, ограничивающие этот въезд, давно все испещрены лаковыми ометинами разных машин. 

Я без какой-лиибо мысли заворачиваю в это место, не побоюсь этого слова, "между Сциллой и Харибдой", понимаю, что я как-то немного кривовато въезжаю, но эта мысль все еще одинока, и не находит никакого отклика в пустоте между ушами.  Потом я замечаю краем глаза, как правое зеркало «само собой» захлопывается, вроде как давлю на тормоз, или думаю, что давлю, и слышу скрежет и скрип вминающегося металла или из чего там сделана моя машина. Мыслей в голове все еще нет. Но хотя бы уже нажала на тормоз, и машина стоит в таком вот нелепом положении, прижавшись к бетонной фиговине. Чтобы как-то освободить машину, мне приходится выезжать задним ходом – скрежет мнущихся дверей, естественно, повторяется.  Мне кажется, что я вижу удивленное лицо того самого проходящего мимо дедка. 

Как будто так и надо заезжаю-таки в паркову, еду в последний ряд и паркую машину.  Выхожу, высаживаю Вику, беру сумки и стараюсь не смотреть на огромные белые полосы на обеих правых дверях моей такой красивой черной машины. Типа я Скарлетт О‘Хара и подумаю об этом завтра.   Видимо, по этой же причине, я подхватываю одиннадцатикилограммовую Вику на руки,  хотя обычно она как минимум половину пути идет пешком, примайориваю шарообразную сумку  на плечо, беру пакет с горшком и одновременно набираю телефон брата, чтобы по-бабски сказать: «Ваадь, я только что закосячила свою машину». Но брат в этот момент не берет трубку. Вторая попытка – не берет. Тогда я набираю номер подруги Наташи, но на ее номер почему-то вообще не идут гудки. Ладно, значит  так надо.  Все окей.  Дышим глубже. Черт! Лучше бы мы пошли пешком, с коляской!  Подхожу к дому, где мы встречаемся: ну почему я забыла, что сейчас каникулы и в этих улочках сейчас полно места? Какого меня понесло опять на эту идиотскую парковку???  Звоним  дверь...  Поднимаемся на третий этаж, заходим в квартиру,  я опускаю Вику на пол и понимаю, что у меня уже дрожат от напряжения руки: ну с чего я взяла, что я еще и тяжелоатлет???  Я сообщаю мамашкам, что только что закосчила машину. Они наперебой мне сочувствуют и вспоминают свои косячные истории. Становится легче, хотя бы слезы отсупили куда-то вовнутрь. 

Тяжело становится в тот момент, когда мы с Викой снова подходим к машине, причем с правой стороны, и я понимаю, что на дверях не только зарапины, но и вмятины.  Но это ж я!!! И даже был бы повод погордиться собой, если бы не было так грустно. Я не просто там  отделываюсь одной царапинкой на 100 евро, а уж если я бью машины, то сразу на тысячи! По-крупному играю, можно сказать. Усилием воли подавляю подступившие слезы и мы едем домой. По дороге домой ловлю себя на мысли, что боюсь ехать. Но надо. 

Дома Эдик еще спит.  Я втайне радуюсь, что не надо ему рассказывать сейчас. Может быть подготовлюсь морально.  Приходит свекровь я уезжаю на работу. На работе завал, но мысли о машине и о собственном лузерстве вытесняют мысли о работе.  Благо, на работе так удачно поставила машину, что из окон правый покореженный бок было не видно из-за кустов, а уходящие раньше меня могли видеть только нормальную левую сторону.   И столько мыслей в голове, столько мыслей! О том, что все началось с того, как  наступила в «нечто» и эти все препятствия у мея на пути. И что обленилась совсем и не хожу на такие недалекие расстояния с Викой пешком (всего-то минут 20-25 в одну сторону), а на машине-то быстрее и тащить на себе не надо.

Дома вечером мне предстоит лить слезы. За день их у меня скопилось достаточно.  Судя по первой реакции Эдик подумал, что я преувеличиваю масштабы трагедии и царапина не слишком большая. Ну т.е. он, как и ожидалось, высказался на тему: «я же тебя предупреждал, я же тебе говорил заезжать туда аккуратно, сама виновата, сама будешь все вопросы с ремонтом и страховкой решать , или будешь ездить с таким боком. Пусть тебе будет стремно, и т.д. и т.п.» Потом он пошел выносить мусор, но как я подозреваю это был всего лишь предлог, чтобы пойти посмотреть на машину. Вернулся со словами: «Ну ты конь! Ты чего перла как бульдозер? Ты что не слышала, что корябается бок???  Хотя от тебя можно ожидать...» - Это намек на то, что вчера я три раза подряд не слышала звук пишащего таймера на духовке, пока Эдик не прибегал со словами: «у тебя там пищит, ты что не слышишь?» А я реально не слыашала. Т.е. слышала, но не воспринимала этот писк, как что-то важное.  Смешно и грустно еще и то, что сегодняшний случай стал как бы апофеозом того сотояния в котором я пребываю в последнее время. У меня даже готовить не получается – все получается невкусно. Или подгорит, или перетушится, или засохнет в духовке, или просто невкусно. Даже мой всеядный ребенок отказался есть мои тефтельки...

Уходя на работу Эдик кинул мне: «да ладно, не парься! Надеюсь, ты из этого хоть какой-то урок извлечешь?» Ага. Извлеку.  То, что спать надо больше,  концентрироваться лучше, ездить аккуратнее и то, что никто не пожалеет, если что.  Ведь я и сама знаю, что все получилось стремно. Но слава Богу, что с Викой все в порядке. Пострадало всего лишь мое самолюбие, немного кошелек и железка...  А я, между прочим, все равно напугалась, хоть и поняла это уже спустя какое-то время, и ездить мне теперь страшно,  и хотелось мне, чтобы меня обняли и пожалели и сказали, что все будет хорошо. А мне сказали только то, что я и сама знаю, что я – «конь». Хотя неправда – меня жалели. Вика меня обняла и поцеловала, когда я плакала... Так приятно было. 

Думаю, что затра я буду вспоминать об этом случае уже только со смехом. Не, ну смешно ли на ровном месте так закосячить машину?  Да еще и туда-сюда пробороздить по одному и тому же месту...