Я уже давно
поняла, что страдаю интеллектуальным снобизмом. Я сноб, т.е. «человек, претендующий на высокую интеллектуальность,
изысканный вкус или авторитетность в какой-то области, и при этом надменно
относящийся к тем, кто, по его мнению, лишён этих достоинств».
Из-за этого моего
качества и большой доли нетерпимости мне психологически довольно-таки сложно живется в
Германии, многие годы населенной не
только, как предполагалось бы, истинными арийцами, сколько «немцами» русского
происхождения. Я не могу понять
большинство этих людей, считающих себя в зависимости от ситуации то немцами, то
русскими. И чем больше я с ними
сталкиваюсь в повседневной жизни, тем большее мое раздражение вызывает их
отвратительное отношение к языку. К Русскому
языку. К моему языку. К языку моих предков.
К великому и могучему языку, которым восхищались великие умы человечества. И если
до рождения моей дочери мне по большому счету было достаточно все равно, кто
как говорит в моем окружении и говорит ли вообще, лишь бы меня не трогали, то
сейчас мне это очень даже не все равно. Потому что я хочу, я мечтаю о том,
чтобы мой ребенок мог ПРАВИЛЬНО говорить по-русски, и не только говорить, но
и читать, и писать.
Но как же ребенок
может научиться говорить по-русски правильно, литературно, если во всех
русскоязычных компаниях в нашем окружении через слово слышатся немецкие слова?
Конечно, умный читатель скажет сразу – меняйте свое окружение, неужели же нет в
Германии людей, которые правильно говорят по-русски? Не сомневаюсь, что они есть. Но не в своем большинстве. И даже,
если бы я знала такую компанию, я бы все равно не смогла так взять и прекратить
всяческое общение со, скажем так, не совсем желательным окружением. Хотя бы по той причине, что все «немецкие»
родственники моей дочери разговаривают
вроде бы по-русски, но все-таки не по-русски.
В этом «нерусском»
русском я вижу только одно – огромное неуважение к самому себе, к своему языку,
к своим корням. А того, кто не уважает сам себя, не могут уважать и другие.
Разве можно поверить в то, что, например,
пятидесятилетняя русская женщина без немецких корней, живущая в Германии пятый
или шестой год (а до этого сорок пять лет прожившая в России), вдруг забыла
слово «сметана» или глагол «завтракать».
Даже, если предположить, что человек что-то забыл, но когда-то знал, то он, хоть чуточку
пошевелив хотя бы одной извилиной, это вспомнит. И я никогда
не поверю, что существует в России какой-нибудь психически нормальный
человек старше трех-пяти лет, не знающий слов «сметана» и «завтракать».
А я неоднократно
слышала от на первый взгляд нормальных, здоровых людей, большую часть своей
жизни проживших в России, такие выражения, как «не забудь, что у нас закончился
шманд» и «мы уже пофрюштюковали» (Schmand – сметана, frühstücken - завтракать )
В танцевальной
школе, куда ходит моя дочь, основной контингент – русскоязычные товарищи, сами
себя называющие презрительным прозвищем «русаки». Две женщины в возрасте – бабушки юных
танцовщиц - сидят на диване в ожидании конца занятия и мило беседуют о важности
знания их детьми русского языка. При
этом каждая из них неоднократно вместо обычного русского «но» почему-то говорит
«ааба» (немецкое «aber», что и означает «но») У меня в таких
случаях только «????????????????» Потом одна из них говорит: «танцы – это,
конечно, хорошо, но «зовизо» нужно
выучиться на нормальный «беруф»» ( sowieso - в любом случае, все равно; Beruf - профессия)
Типичный
русскоязычный «немец» говорит своим детям: «надень шуи» или «где твои шуички?»
(Schuh – ботинок,
туфля, башмак…, Schuhe - обувь, туфли, башмаки…), «ты
почему это без «мюце»?» (Mütze - шапка) «Кто это здесь «наклекеровал»?»
(kleckern – испачкать, заляпать) К чаю гостям предлагаются
«кексы», но это совсем не те кексы, о которых подумает рядовой русский читатель,
те кексы здесь в лучшем случае маффинсы… (немецкий Keks – всего лишь печенька) И еще все домохозяйки здесь стряпают «кухэны» (Kuchen - пирог). Про то, что «паприка» это
все тот же наш родной сладкий болгарский перец, а «оранген» или «оранжен» это
апельсины, народ забывает еще видимо при пересечении границы. По вечерам перед
сном эти товарищи отправляются в «бад»,
а их дети послушно топают в «киндерциммер».
(Bad - ванная, Kinderzimmer - детская комната), потому что иначе «морген» они не встанут в «киндергартен» (morgen - завтра, Kindergarten - детский сад)
«Дай мне кус или кусик» - это на мой взгляд вообще шедевр. А означает всего-то на всего «поцелуй меня».
Я это не
придумываю, я такое слышу постоянно.
«Что-то она (дочка) сегодня весь день капризничает,
плачет, и спать не хочет, хотя уже такая «мюде»»
(müde - уставший)
«Да, с «киндерами» не так-то просто все
организовать» (Kinder - дети)
«А где наш «гебуртстагскинд»? Мы хотим поздравить
его с «гебуртстагом»!» (Geburtstagskind
– именинник, Geburtstag – день рождения)
«Целый день
сегодня «пуцала», а «эргебниса» не видно» (putzen – чистить, мыть, убирать, Ergebnis - результат)
«ну что
договорились? Тогда до «монтага»!» (Montag -понедельник)
«ходила к «фризёру», делала «штренхен»» - кажется, что
говорящий занимается серьёзным делом где-то на заводе, в фрезеровальном
цехе вытачивает какие-то детали… Но на
самом деле эта женщина поведала лишь о том, что была у парикмахера, где ей
сделали мелирование.
О том, что на
дорогах Германии полно курв, я узнала от родственников мужа. И если бы я не
знала немецкий язык, я бы точно пришла в ужас, от того, в какую страну я
попала, где «на Б54 одни «курвы»» (Kurve - поворот, дуга, вираж) Они же покупают «свечи с «дуфтом»»,
слава Богу, что не с дустом. (Duft - аромат), живут в «вонунге», ездят на «цуге»
или на «бусе»(Wohnung –квартира, Zug – поезд, Bus - автобус ), пекут «кухэны с цимтом» (Kuchen – пирог, Zimt - корица), пьют «зафт», «зект» или «биир» (Saft - сок, Sekt – шампанское, игристое вино, Bier - пиво), празднуют «Вайнахты» (Weihnachten - рождество), ждут «вохенэнде»
и спрашивают моих родителей «ну что? Как там дела в «Руссланде»?»
Это лишь малая
толика того, что я слышу каждый день. И
так говорят не только родители моего мужа, но и частенько мой муж, рассказывая
о своей работе или родственниках, не смотря на мою войну с этим явлением. Так
говорит большинство тех русских, которые живут по соседству или с которыми я
встречаюсь на детской площадке, в магазинах или на детских танцах. Иногда даже поражаюсь, насколько у них
хватает фантазии коверкать слова типа «ну что, ты уже «аусциевалась»?» (sich ausziehen - раздеваться) – подслушано в примерочной. И насколько не хватает, простите за грубость,
мозгов, сообразить, что шпарить можно по улице,
шпарить можно отсюда, шпарить можно в значении «много и быстро говорить»
и так далее, но никак не «шпарить деньги». Хотя некоторые, видимо,
помня еще русское значение слова «шпарить», говорят о себе, что они «шпаруют». (Sparen - экономить)
И что уж удивляться,
что поколение русскоязычного населения Германии, выросшее уже здесь, плохо
говорит по-русски, если такому русскому их научили родители! И что тут
удивляться, что некоторые утверждают, что «дети, родившиеся в Германии, все
равно будут говорить только по-немецки», если дети с рождения слышат этот
убогий язык своих родителей с полным отсутствием самоуважения. Я бы не хотела
говорить на таком языке! Соседка на три года меня младше, приехавшая в Германию
девчонкой лет семи-десяти, на мою фразу, что у нас Вика тоже не прочь отведать
ветчины, спросила меня удивленно: «а что такое ветчина?» За всю свою жизнь она ни разу не слышала, что
«шинкен»(Schinken) - это
ветчина, которую они едят чуть ли не каждый день.
Выросших здесь
сложно винить в том, что они так коверкают русский язык, если ничего другого
они за свою жизнь не слышали. Но взрослых людей, которые основную часть своей жизни
разговаривали на территории бывшего Советского Союза по-русски, и которые так портят,
обгаживают русский язык, я не понимаю и совсем не уважаю. И есть еще одна закономерность, которую я
отметила: чем хуже человек говорит по-немецки, тем больше он вставляет немецких
слов в свою якобы русскую речь. И наоборот. Мои хорошие подруги, например,
которые очень хорошо говорят по-немецки (лучше, чем, например, я), они еще и
очень правильно говорят по-русски, почти не употребляя немецких слов, когда
того не требует ситуация. Жаль, что мои подруги живут не рядом, и что их у меня
не много.
Сложна ситуация,
когда ты вдруг становишься «один в поле воин», реально как против всего мира и
общества. Когда ты пытаешься сделать шпагат между тем, как научить ребенка
правильному русскому, при этом еще и так необходимому немецкому, еще и
постоянно выслушивая критику и советы в свой адрес со всех сторон.
Почему я была в
депрессии после возвращения в Германию из Новосибирска? По многим
причинам. Но я расскажу лишь один эпизод,
когда я подумала «ладно, девочка, ты снова в Германии». Мы прилетели с Викой во
Франкфурт, отстояли огромную очередь на паспортном контроле, таможенник смотрит
в наши паспорта, сверяет фотографии с нашими усталыми лицами, и тут Вика
говорит что-то по-русски, я уже и не помню, что именно. Таможенник – молодой парень
лет двадцати пяти – быстро спрашивает «а что она сказала?» Я ему перевела. «А
что она у вас не говорит по-немецки?» Я
сказала, что нет, она знает по-немецки только несколько слов, потому что она
еще маленькая, в детский сад не ходит, а я хочу, чтобы она знала два языка,
поэтому пока учу ее русскому. «Как? Как это вы живете в Германии и не учите
ребенка немецкому? Это же безответственно, ей идти в сад, ей общаться с другими
детьми, вы обязаны научить ребенка немецкому языку» Мои попытки сказать, что моя
дочь в любом случае научится говорить по-немецки, когда пойдет в садик, его
только раззадорили, и он минут пять мне талдычил о важности немецкого языка в
жизни моего ребенка. Я стояла, вежливо
улыбалась и кивала, сожалея, что невозможно повернуть назад, сесть в самолет и
улететь тут же обратно.
. 
